<-->

Рассказы о шедеврах живописи


К.Брюллов «Всадница»


В последние годы первого пребывания в Италии, в 1832г К.Брюллов написал знаменитую "Всадницу", грациозно сидящую на великолепном скакуне. Скромную воспитанницу графини Ю.Самойловой — Джованину, художник осмелился изобразить так, как до него изображали только титулованных особ или прославленных полководцев.
Задумав написать «Всадницу», Брюллов поставил перед собой задачу создать большой конный портрет. В нем он использовал мотив прогулки, позволившей передать фигуру в движении.
На всем скаку останавливает всадница разгоряченного коня. Уверенная ловкость амазонки вызывает неподдельное восхищение у подбежавшей к балкону маленькой девочки, как бы призывая зрителя разделить ее восторг.
Возбуждение передается лохматой собаке ожесточенно лающей на вздыбленного коня. Взволнован и пейзаж с накренившимися от пробежавшего ветра стволами деревьев. Тревожно по небу бегут перистые облака, беспокойными пятнами ложатся на землю пробивающиеся сквозь густую листву лучи заходящего солнца.

Изображая юную девушку — Джованину и ее маленькую приятельницу — Амацилию Пачини, Брюллов создал вдохновенное полотно, воспевающее радость жизни. Очарование «Всадницы» в непосредственности того оживления, которым проникнута вся сцена, в смелости композиционного решения, в красоте предгрозового пейзажа, в блеске палитры, поражающей богатством оттенков.

В большом полотне Брюллов сумел органически увязать декоративность решения с правдивостью непосредственного наблюдения. «Всадница» по праву может быть названа образцом портрета-картины в искусстве первой половины XIX века. В этом своеобразии творческого замысла нельзя не видеть выражение смелой воли художника, нарушающего установленные традиции. Самый облик юной всадницы приобрел некоторую условную обобщенность.
Несравненно живее, чем всадница, — девочка, держащаяся за металлические перила (Амалциия Пачини — вторая приёмная дочь Ю. Самойловой).

Экспонированный в 1832 году в Риме портрет Джованины вызвал оживленный обмен мнений. Вот что говорилось, например, в одной из опубликованных тогда статей:
"Русский живописец Карл Брюллов написал портрет в натуральную величину девушки на коне и другой девочки, которая на нее смотрит. Мы не припоминаем, чтобы видели до этого конный портрет, задуманный и исполненный с таким мастерством. Конь... прекрасно нарисованный и поставленный, движется, горячится, фыркает, ржет. Девушка, которая сидит на нем, это летящий ангелочек. Художник преодолел все трудности как подлинный мастер: его кисть скользит свободно, плавно, без запинок, без напряжения; умело, с пониманием большого художника, распределяя свет, он знает, как его ослабить или усилить. Этот портрет выявляет в нем многообещающего живописца и, что еще важнее, живописца отмеченного гением".

Некоторые итальянские критики отмечали безжизненность выражения лица юной всадницы.
В появившейся в том же году статье, приписываемой Амбриозоди, говорилось:
«Если что-нибудь может показаться невероятным, так это то, что прекрасная наездница или не замечает бешеность движений лошади, или, от излишней уверенности в себе, совсем не затягивает узды и не нагибается к ней, как, быть может, было бы нужно».

«Упущение» Брюллова, замеченное современниками, находило отчасти объяснение в тех задачах, которые он ставил в этот период перед искусством большого портрета-картины.

Создателя «Всадницы» можно было бы заподозрить в неумении передать экспрессию лица, если бы не образ маленькой девочки, в порыве восторга прильнувшей к решетке балкона. На ее остреньком личике так жива игра чувств, что сразу отпадают сомнения в блестящих дарованиях Брюллова-портретиста. К началу 1830-х годов Брюллов занял одно из ведущих мест в русском и западноевропейском искусстве. Его слава выдающегося мастера портрета была закреплена «Всадницей».

Было несколько версий о том, кто изображён на картине

"Всадница" была приобретена для галереи П.М. Третьякова в 1893 году в Париже, как портрет Ю.П.Самойловой. Считалось, что это она изображена а роли всадницы.
Позже искусствоведы доказали, что это та самая картина, которую художник в списке своих работ назвал "Жованин на лошади", и что на ней изображены две воспитанницы Самойловой - Джованнина и Амацилия. Установить это помогло сопоставление изображенных на "Всаднице" девочек с ними же на других брюлловских полотнах.

Это датируемый 1834 годом "Портрет графини Ю.П. Самойловой с воспитанницей Джованниной и арапчонком" и "Портрет графини Ю.П. Самойловой, удаляющейся с бала с приёмной дочерью Амацилией ", начатый в 1839 году во время их приезда в Петербург.

Повод ошибаться в том, кто представлен в образе всадницы, дал сам художник. Хотя девушка и выглядит моложе Самойловой, которой в 1832 году было около тридцати лет, но кажется старше девушки-подростка, какой Джованнина изображена рядом с графиней на этом брюлловском портрете 1834 года. Кстати, это не единственное недоразумение, связанное с определением героини "Всадницы".


В 1975 году знаменитый оперный театр "Ла Скала" выпустил книгу, посвященную выдающимся певцам, чьи голоса звучали с его сцены. "Всадницу", представили как "Романтический портрет Малибран" из Театрального музея "Ла Скала". Имя Марии Фелиситы Малибран-Гарсия, сестры Полины Виардо, принадлежит одной из самых ярких легенд в истории оперного искусства. Виртуозно владея дивным голосом, обладая горячим темпераментом и даром актерского перевоплощения в сочетании с соответствовавшей романтическому канону женской красоты внешностью - стройной фигурой, бледным лицом под иссиня-черными волосами и большими сверкающими глазами, она, казалось, была создана для воплощения на сцене героинь музыкальных драм.
Страстная любительница верховой езды, Мария Малибран скончалась от ушибов, полученных при падении с лошади. Ей было двадцать восемь лет. Безвременная кончина закрепила родившуюся еще при жизни певицы легенду: один миланский адвокат, подаривший Театральному музею "Ла Скала" гравюру с картины "Всадница", счел, что на ней изображена Малибран.

Директор Театрального музея профессор Джанпьеро Тинтори сказал: "Понимаю, что вас смущает. Когда, приехав в Москву, я посетил Третьяковскую галерею, то понял, что светловолосая всадница (в жизни Джованнина была рыженькой) не может изображать жгучую брюнетку Малибран. Я говорил об этом тем, кто подбирал для книги иллюстрации, но они лишь добавили к слову "портрет" эпитет "романтический", то есть представили картину как некую фантазию на тему увлечения певицы верховой ездой".

Но кто же подлинные персонажи картины?

Обе девочек воспитывались Ю.П.Самойловой, называли ее мамой, но официально удочерены не были.

В нашей литературе о Брюллове Джованнину называют родственницей в свое время весьма известного композитора, автора множества опер, близкого друга Самойловой, Джованни Пачини. Сам Пачини в книге "Мои артистические воспоминания", называя Самойлову "благодельницей моей дочери Амацилии", о Джованнине не упоминает.
Да и Самойлова, поддерживая с ним переписку до самой его смерти, ни разу о Джованнине в письмах не обмолвилась.

В одной итальянской публикации есть ссылка на заверенную неаполитанским нотариусом дарственную, по которой дом Самойловой в Милане должен был перейти после ее смерти "сироте Джованнине Кармине Бертолотти, дочери покойного Дона Джероламо и Госпожи Клементины Перри", которую русская графиня "взяла к себе". Исходя из того, что девичья фамилия матери сироты та же, что и второго мужа Самойловой оперного певца Перри (баритон слабенький, но красавец), автор публикации высказывал предположение, что Джованнина была его племянницей.

Когда Джованнина выходила замуж за австрийского офицера, капитана гусарского полка Людвига Ашбаха, Самойлова обещала выделить ей сверх дорогого свадебного наряда и набора личных вещей приданое в сумме 250 тысяч лир под гарантию миланского дома, который, как подтверждалось новым нотариальным актом, должен был перейти в ее собственность после смерти дарительницы, но который так ей и не достался. Да и с получением денег, кажется, возникли трудности, поскольку Джованнине пришлось искать адвоката для достижения "соглашения с мамой" о переводе обещанной суммы в Прагу, куда она переехала со своим гусаром. Злого умысла со стороны Самойловой в этом быть не могло. Даже недоброжелательно настроенные к графине за проавстрийские симпатии итальянские авторы, признавали за ней необыкновенную щедрость. Но при ее широким образе жизни она часто испытывала недостаток в наличных средствах, которые поступали ей из многочисленных поместий в России.




Что касается Амацилии, то она родилась в 1828 году. Ее появление на свет стоило жизни матери. Пачини в упоминавшейся автобиографической книге писал: "В то время... меня постигло большое несчастье - через три дня после родов умерла моя ангельская жена". Когда Самойлова взяла Амацилию на воспитание неизвестно, но, судя по картине "Всадница", написанной в 1832 году, уже четырехлетней она жила у нее.





Затем мы видим одиннадцатилетнюю Амацилию с Самойловой на портрете Брюллова "Портрет графини Ю.П. Самойловой, удаляющейся с бала...".





Тогда она писала отцу из Петербурга:
" Если бы, дорогой папа, ты видел этот город, как он красив! Все эти улицы такие чистые, что ходить по ним настоящее удовольствие. Мама все время возит меня смотреть окрестности. О театрах ничего не могу тебе сказать, потому что они закрыты из-за смерти короля Пруссии, но скоро они снова откроются, и тогда я сообщу подробности...".

В 1845 году Амацилия вышла замуж за некоего Акилле Манара. Поначалу семейное счастье Амацилии было полным, но со временем супруги разъехались. В письмах отцу она горько жаловалась на одиночество, на то, что у нее нет детей.







В 1861 году ее муж умер, оставив вдову без средств, поскольку, как она писала, покойный "тратил и тратил". Один французский мемуарист вспоминал, как в Париже в годы империи Наполеона III графиня Самойлова, по третьему мужу графиня де Морнэ, старалась "запустить в свет хорошенькую госпожу Манара". Кажется, ей это удалось. Амацилия вторично вышла замуж за французского генерала де ла Рош Буетт. Но затем, оставшись снова вдовой, ей пришлось вернуться в Милан и провести последние годы жизни в доме для престарелых при монастыре. По иронии судьбы приют находился неподалеку от бывшего дома Самойловой, который графиня когда-то обещала завещать не только Джованнине, но и ей. Амацилия умерла незадолго до начала первой мировой войны.

Рассказы о шедеврах



Pеклама:




Rambler's Top100 Rambler's Top100
Copyright © 2008 nearyou.ru