О художниках и картинах




Иван Иванович Шишкин (1832-1898)

Биография

часть 1     часть 2


Летом 1868г, с семьей Ф. Васильева, Шишкин выезжает на отдых в село Константиновка под Петербургом. Вскоре едет на родину, в Елабугу, чтобы получить благословение отца на венчание с Евгенией Александровной Васильевой, сестрой художника.
В октябре 1868г. Иван Иванович обвенчался с Евгенией Александровной, «милой Женькой», простой и хорошей женщиной. Она создавала в доме уют и скромный комфорт, которому всегда были рады многочисленные гости и друзья.


Тема русского леса после «Рубки леса» продолжалась и не иссякала до конца жизни художника. Летом 1869 года Шишкин работал над несколькими картинами, готовясь к академической выставке, вернулся к теме этюда «Полдень. Окрестности Москвы. Братцево» (1866 г.).

Шишкин создаёт картину «Полдень. В окрестностях Москвы.» —бескрайний простор и воздух, напитанный покоем. Картина покорила зрителей. В сентябре-октябре 1869 года она экспонировалась на академической выставке и, видимо, не была приобретена. Поэтому Павел Третьяков в письме к художнику просил его оставить картину за ним. Шишкин с благодарностью согласился отдать ее в коллекцию за 300 рублей - сумму, предложенную Третьяковым. (это первое полотно Шишкина, приобретенное П. М. Третьяковым для своей галереи).

Иван Иванович вступил в Артель художников, возглавляемую И. Н. Крамским, чьи идеи брать сюжеты из народной жизни и продвигать искусство в провинцию были ему близки. В воспоминаниях о знаменитых «четвергах» Артели И. Е. Репин писал:
«Громче всех. раздавался голос богатыря И. И. Шишкина; как зеленый могучий лес, заражал он всех здоровьем, весельем, хорошим аппетитом и правдивой русской речью. Немало рисовал он пером на этих вечерах превосходных рисунков. Публика, бывало, ахала за его спиной, когда он своими могучими лапами ломового и корявыми от работы пальцами начнет корежить и затирать свой блестящий рисунок, а рисунок, точно чудом или волшебством каким-то от такого грубого обращения автора, выходит все изящней да блистательней».

В 1870г на конкурсе Общества поощрения художников получает первую премию за картину "Ручей в лесу".
В 1971г На первой выставке Товарищества передвижных художественных выставок участвует картиной "Вечер".
В 1872г За картину "Сосновый бор. Мачтовый лес в Вятской губернии" получает первую премию на конкурсе Общества поощрения художников.
В 1873г присуждается звание профессора за картину "Лесная глушь".



Что бы ни изображал художник на холсте — лес, реку, поле, одинокую сосну, для него природа была самим совершенством, облагораживающе действующим на человека.
Представляя зрителю неторопливую и величественную жизнь русского бора, дебри лесной глуши, напоенные запахами смолы и преющих листьев, художник не упускал ни единой подробности и безупречно изображал все: возраст деревьев, их характер, каждую хвоинку и листочек, почву, на которой они растут, и как обнажаются корни на кромках песчаных обрывов, и как лежат валуны в чистых водах лесных ручьев, и как бликуют пятна солнечного света в кронах и на траве.

«Шишкин — верстовой столб в развитии русского пейзажа, это человек-школа», — говорил о нем И. Крамской, и это известное высказывание главы передвижников можно отнести и к преподавательской деятельности художника. Он всегда сам находил себе учеников, выделяя тех, кому было тесно в академических рамках. Третьяков и Крамской небезосновательно считали, что Шишкин способствовал развитию молодых дарований в стиле русской национальной школы. Среди его учеников были Е. Е. Волков, А. Н. Шильдер, Н. Н. Хохряков и рано ушедший из жизни Федор Васильев, чьи картины учитель бережно сохранил и организовал его посмертную выставку.

По своему характеру он был не только великолепным педагогом, надежным другом, но и прекрасным семьянином. Для своих детей [дочь Лидия (1869), Владимир (1871-73), Константин (1873-75)] Шишкин был самым нежным и любящим отцом. Вдали от них он никогда не был спокоен и почти не мог работать.
Но семейное счастье художника оказалось недолгим. Евгения Александровна болела, умер старший сын Владимир, а вскоре и любимая жена (1874 г.), а через год смерть унесла младшего — Константина. Шишкин бросил работать, запил.
Художники-неудачники быстро нашли дорогу в его дом и помогали залить горе вином. Друзья ничего не могли поделать и надеялись только на «крепкую натуру» Ивана Ивановича.



Привычка к труду победила, его картины нашли такой отклик в журнале «Пчела»: «Если вы утомились среди этой житейской, человеческой обстановки, виденной вами на картинах, мимо которых вы прошли (на выставке), то можете освежиться впечатлением лесных пейзажей И. И. Шишкина».

А художник, чтобы опять не потерять душевного покоя, приступил к работе над «Рожью» (1878 г.). На обороте подготовительного рисунка Иван Иванович написал:
«Раздолье, простор, угодье, рожь, благодать, русское богатство». То же чувствует и зритель, глядя на это полотно.

Горе постепенно отпустило художника. Он напряженно работал, встречался с друзьями, нравился многим женщинам. «С виду суровый, на самом деле добряк, по внешности волостной старшина, на самом деле тончайший художник. Наружность его была типично великорусская, вятская. Высокий, стройный, красивый силач, с зорким взглядом, густой бородой и густыми волосами».

Таким и увидела его Ольга Антоновна Лагода, начинающая художница, ставшая с 1880г. верной женой и другом Ивана Ивановича. Она оставила академию и начала заниматься с учениками Шишкина. Он высоко ценил ее талант и посоветовал серьезно заняться пейзажами цветов и растений в 1881 г. даже сам издал альбом ее рисунков).Их дом всегда был полон гостей. Родилась дочь Ксения.

Но счастье вновь отвернулось от художника. В 1881 г. Ольга Антоновна скоропостижно скончалась. Тоска и обида охватили Шишкина, но он выдержал, не запил, а обратился к работе и воспитанию дочерей. Заботу о девочках и доме разделила с Иваном Ивановичем сестра покойной жены Виктория Антоновна.Не позволяя себе раскиснуть, художник создавал одну картину за другой.
В 1882г. участвует во Всероссийской промышленно-торговой выставке в Москве. Летом работает с натуры в Сиверской.






Успех полотна «Среди долины ровныя» превзошел все ожидания. Привыкшие считать Шишкина «царем леса», «дедушкой лесов», «пейзажистом-лесовиком», зрители увидели перед собой обширную равнину, почувствовали настроение, созвучное тому, которое вызывала песня А. Ф. Мерзлякова, долгое время считавшаяся народной.

Такой же неожиданной стала картина «Перед грозой», передающая детское чувство тревоги от первых раскатов грома и низких туч, тенью бегущих по земле. Мастерство Шишкина общепризнанно, техника его настолько совершенна, что вызывает восхищение у зрителей и художников.


В. В. Верещагин, посмотрев этюд «Сосны, освещенные солнцем. Сестрорецк», сказал:
«Да, вот это живопись! Глядя на полотно, я, например, совершенно ясно ощущаю тепло, солнечный свет и до иллюзии чувствую аромат сосны».


А «Утро туманное» И. Н. Крамской назвал «одной из удачнейших вещей Шишкина».

Но не только в живописи он был мастер. Еще в 1857 г. художник увлекся литографией, серьезно занимался офортом, разработал новый в России способ гравирования — так называемый рельефный штрих, или «выпуклый офорт», позволяющий печатать репродукции одновременно с текстом. Третий альбом его офортов (188б г.) назвали «поэмами в рисунках». Да и сами рисунки, представленные на выставке Академии художеств, удивляли, ибо такого богатства черного цвета в русской живописи еще никто не показывал.

«Работать ежедневно, отправляться на эту работу, как на службу. Нечего ждать пресловутого вдохновенья... Вдохновение — это сама работа», — говорил Иван Иванович своим ученикам, когда руководил пейзажной мастерской Высшего художественного училища при Академии художеств.



Но все чаще и чаще в адрес создателя «Утра в сосновом лесу», «Золотой осени», «На севере диком...», иллюстратора книги Д. Н. Китайгородова «Беседы о русском лесе» сыпались обвинения в превращении его в художника-фотографа.

Несмотря на успех его персональной выставки, где были собраны только черновые этюды (300 шт.) и более 200 рисунков, друзья настойчиво советовали Шишкину обратить внимание на выразительные средства при передаче световоздушной среды. Художника обвиняли в том, в чем он по молодости обвинял Айвазовского, — в тиражировании одной темы, ремесленничестве и бездуховности.

В январе 1893 г. после посещения, по желанию царя Александра III, беловежских лесов Шишкин выставил 58 этюдов (из них 17 «громадных»), наработанных за лето и осень. Зрители и критики увидели, что Шишкин «не исписался, не выдохся и в колорите он истинный виртуоз». Художника огорчали нападки. Он словно чувствовал, что жить осталось недолго. Работал с какой-то жадностью и страстью.

«Таких тонов и правды красок, как в этом году, кажется, еще не было»,— писали критики. «Вы будете поражены изумительным знанием каждого дерева, каждой травинки, каждой морщинки коры, изгиба ветвей, сочетанием стеблей, листьев в букетах трав. Но это не холодное изучение... Без искренней любви нельзя дойти до такого точного знания... Нет, Шишкин жил своими деревьями и травами».

Словно желая оставить последнюю хорошую память о себе, художник писал свою главную картину, к которой шел всю жизнь. В сущности, он все время писал одно большое полотно, наполненное ощущением радости соприкосновения души с божественной красотой, разлитой в природе. Его «Корабельная роща» (1898 г.) стала гимном русскому лесу, его вековому могуществу и покою. Отвечая в 1893 г. на вопросы «Петербургской газеты», Шишкин признался:

« — Мой идеал счастья? Душевный мир.
— Величайшее несчастье? Одиночество.
— Как бы я хотел умереть? Безболезненно и спокойно. Моментально».
Начав картину «Краснолесье», изображавшую «целое море соснового леса — лесное царство», художник выронил уголь и рисунок и упал замертво. Над могилой Шишкина его ученик М. Иванов взволнованно сказал, что он «был чистым и крупным художником, истинно русским человеком... Он же будет продолжать жить, пока живы мы, ибо он в памяти нашей».


часть 1     часть 2

И. И. Шишкин








Rambler's Top100 Rambler's Top100
Copyright © 2008 nearyou.ru