О художниках и картинах


Пейзажи Федора Васильева (1848 - 1926)

рассказ И.Долгополова

Ощущение странной загадочности одолевает душу, когда знакомишься подробнее с судьбой даже самого известного живописца, хрестоматийного автора знаменитых шедевров. Но стоит подойти ближе к полотну, начать изучать биографию художника, связанную с рождением данной картины, и это чувство не только не покидает сердце, а разрастается и становится еще сильнее.

Федор Васильев...
Трагически рано оборвалась жизнь талантливейшего мастера. Он ушел в 23 года. Костер не успел разгореться. Но свет, сияющий в полотнах, не угас. Наоборот, с каждым годом все ярче и ярче обозначается его роль в становлении отечественной пейзажной школы. Судьба его неординарна.

Крамской, Репин, Шишкин любили этого способного юношу. Отмечали его редкую поэтическую „музыкальную" натуру. Все трудности Федор одолевал будто играючи. Поражая всех друзей и недругов артистичностью кисти. Что-то завораживающее было в его природном ощущении валера - гармонии тона и цвета.


"У меня до безобразия развивается чувство каждого отдельного тона, чего я страшно иногда пугаюсь. Это и понятно: где я ясно вижу тон, другие ничего могут не увидеть или увидят серое и черное место. То же бывает и в музыке: иногда музыкант до такой степени имеет развитое ухо, что его мотивы кажутся другим однообразными... Картина, верная с природой, не должна ослеплять каким-нибудь местом, не должна резкими чертами разделяться на цветные лоскутки..."
Как это современно звучит!

Крым...
Болезнь легких загнала туда художника в 1872 году. Но живописец не поддается неизлечимому недугу. Невзирая на хворь, упорно, неистово творит. Художник воссоздает любимые и далекие ныне от него образы северной природы.

Прочтите эти строки. Вы поймете, как сильна тоска, полная ощущения надвигающейся беды. "О болото, болото! Если бы вы знали, - пишет он Крамскому, - как болезненно сжимается сердце от тяжкого предчувствия! Неужели не удастся мне опять дышать этим привольем, этой живительной силой просыпающегося над дымящейся водой утра? Ведь у меня возьмут все, все, если возьмут это. Ведь я, как художник, потеряю больше половины".

И как бы отключаясь от южной красы Крыма, Васильев стремится восстановить пейзаж средней полосы России.
Мастер пишет „Мокрый луг" - картину-реквием.
Раннее утро. Рассвело. Робкая заря глядится в гладь озерца. За покатыми холмами чуть румянится край неба. Зато ближе клубятся, ползут косматые, тяжелые тучи. Тени облаков скользят по влажной земле, клочкам травы, кустам мокрого луга, темнеющим купам деревьев. Привольно, свежо. Легкий дымок тумана скрывает дали. Художнику удалось самое трудное. Пейзаж живет. Шелест чахлой травы. Неясный лепет воды. Немое, неодолимое перемещение туч.

Живописец скован самой судьбой. Он дает волю своей жажде простора, свободного движения. Редко даже у классика европейского ландшафтного искусства Шарля Франсуа Добиньи встретишь такое лирическое решение полотна. Неумолимая проза рождала щемящую поэзию приволья. Еще мерцает рябь воды, разбуженная ветерком. Еще шевелятся жалкие травинки на пока озаренной светом земле. Но тьма, ползущая из глубины, надвигается. Грозя покрыть все.

Федор Васильев все же верил, что, может быть, рок позволит окончить задуманное. Осуществить мечту. Он заканчивает „Мокрый луг".
Шедевр.
Приступает к новым работам.
"Я все-таки думаю, что судьба не убьет меня ранее, чем я достигну цели; может, она сделает наоборот..."
Эти строки из предсмертного письма Крамскому от 25 июля 1873 года...
А жизнь шла.


Картины Васильева имели громкий успех, были посланы на выставку в Англию. Художник угасал ...
"Я совершенно не понимаю, отчего Вам не пришло в голову, вместо всех Ваших соображений относительно того, что я не отвечаю, отчего Вам не пришло в голову, что я болен и что это причина? Отчего? Все, кто только знают меня, все думают, что я живу здесь потому только, что мне тут нравится, да и шабаш: никому и в голову не приходит, что я не могу, не могу до сих пор вырваться отсюда!"
Вскоре Федора Васильева не стало.

Будете в Третьяковской галерее - подойдите к его пейзажам и задумайтесь, сколько всего не всегда известного широкому кругу зрителей скрывается за молчаливым полотном.
А ведь картины говорят.


Крамской писал Васильеву в 1873 году: "...Вы поднялись до почти невозможной гадательной высоты... Я увидел, как надо писать... Замечаете ли Вы, что я ни слова не говорю о Ваших красках. Это потому, что их нет в картине совсем... Передо мною величественный вид природы, я вижу леса, деревья, облака, вижу камни, а по ним ходит поэзия света, какая-то торжественная тишина, что-то глубоко задумчивое, таинственное..."


Васильев вскоре умер.
6 января 1874 года Крамской говорил Репину:
„Еще раз к Васильеву: устроена его выставка...
Это невероятно, что он успел сделать за 5-6 лет! Еще выставка не открыта для публики, а все уже продано. А еще говорят русская публика равнодушна!
Нет, пусть кто хочет это говорит, а я не могу. Когда появляется талант... тогда она безапелляционно произносит свой приговор.
Казалось бы, все места заняты, каждая отрасль имеет своего представителя, да иногда и не одного; но искусство беспредельно: приходит новый незнакомец и спокойно занимает свое место, никого не тревожа..."

К сожалению, Федор Васильев преждевременно покинул мир земной, поэтому действительно не потревожил никого... Бывает и так.


Ф.Васильев






Rambler's Top100 Rambler's Top100
Copyright © 2008 nearyou.ru